alex54sar (alex54sar) wrote,
alex54sar
alex54sar

Category:

Foreign Affairs (США): как Пекин ловко использует против Америки ее же мощь

Мэтт Поттинджер (Matt Pottinger)

Бывший заместитель советника Трампа по национальной безопасности считает, что Пекин переигрывает США в наступательности своей стратегии. США сами помогли Китаю стать одной из главных экономик мира и глобальным технологическим хабом. Продолжают они делать это и сегодня. Так недалеко до мировой гегемонии Пекина. Нужны срочные контрмеры.

Флаги США и КитаяХотя многие американцы не спешили это осознавать, неприязнь Пекина к Вашингтону началась задолго до избрания президента США Дональда Трампа в 2016 году и даже до прихода к власти Председателя КНР Си Цзиньпина в 2012 году. С момента прихода к власти в 1949 году правящая Коммунистическая партия Китая (КПК) утвердила Соединенные Штаты в качестве своего антагониста. Но три десятилетия назад, в конце холодной войны, китайские лидеры уже превратили Соединенные Штаты из одного из многих противников в главного внешнего врага своей страны — и начали незаметно пересматривать «Великую стратегию Китая», приступая к достижению регионального, а затем и глобального господства.
Соединенные Штаты и другие свободные страны с опозданием очнулись в этом противостоянии, и на Капитолийском холме возник редкий дух единства обеих партий. Но даже этот новый консенсус не смог адекватно оценить один из наиболее угрожающих элементов китайской стратегии: то, как она использует жизненно важные аспекты американского и других свободных обществ и превращает их в оружие на службе китайских амбиций. Важные институты США, особенно в сфере финансов и технологий, продолжают цепляются за самоубийственные привычки, приобретенные за десятилетия «взаимодействия» с Китаем — тот подход к КНР, который привел Вашингтон к идее приоритетности экономического сотрудничества и торговли над всем остальным.
Однако, если политики и законодатели США найдут в себе такую политическую волю, у нас еще есть возможности вернуть Уолл-стрит и Кремниевую долину на свою сторону, превратить уязвимости Соединенных Штатов в их сильные стороны и смягчить пагубные последствия политических атак Пекина. Это должно начаться с более смелых шагов по пресечению потока американского капитала в так называемые синтезированные военно-гражданские предприятия Китая и срыву стремления Пекина к лидерству и даже монопольному контролю над высокотехнологичными отраслями, начиная с производства полупроводников. Соединенные Штаты также должны делать больше, чтобы разоблачать информационную войну Пекина и противостоять ей, извергающей потоки дезинформации и сеющей в нашем обществе раскол, используя американские платформы социальных сетей — то есть платформы, которые сами по себе запрещены в пределах границ Китая. И Вашингтон должен отплатить Китаю за это тем, чтобы упростить для китайцев доступ к достоверным новостям, поступающих к ним из-за пределов так называемой «Великой китайской информационной стены».
Некоторые утверждают, что, поскольку идеология КПК мало привлекательна за рубежом, она представляет собой незначительную угрозу интересам США. Но эта идеология вряд ли нравится и китайскому народу, что, однако, не помешало компартии Китая доминировать в стране с населением 1,4 миллиарда человек. Проблема не в привлекательности ленинского тоталитаризма, а в том, что ленинский тоталитаризм — в том виде, в каком его осуществляют на практике хорошо обеспеченные ресурсами и решительные правители Пекина — обладает огромной силой принуждения. Соответственно, лидеры США не должны игнорировать идеологическое измерение этого состязания. Наоборот, они должны всячески его выделять. Американские ценности — свобода, независимость, вера, терпимость, человеческое достоинство и демократия — это не только то, за что борются Соединенные Штаты — они также являются одним из самых мощных орудий в арсенале нашей страны, поскольку резко контрастируют с формальным видением КПК однопартийного правления у себя дома и китайского господства за границей. Вашингтону следует поднять на щит эти сильные стороны и настоятельно напомнить всем американским институтам, что, хотя умиротворение Китая может помочь их поддержанию баланса сил в краткосрочной перспективе, долгосрочное выживание Америки может основываться только на свободном рынке и правах человека, которые может обеспечить только лидерство США в мире.
В прошлые десятилетия неспособность Соединенных Штатов понимать те способы, которыми американское общество и бизнес превращались в оружие для выполнения долгосрочной программы КПК, можно было списать на наивность или безудержный оптимизм. Такие оправдания больше не представляются жизненно оправданными. Тем не менее, Пекин продолжает управлять этой игрой, обращая американские деньги и институты в свою пользу — и тем более усиливая потребность в реальных мерах противодействия со стороны Вашингтона.

Искусство политической войны

Медлительность Запада в понимании того, что он стал жертвой тщательно продуманной, многоплановой враждебной стратегии Китая, во многом связана с тем высокомерием, которое охватило западный мир вслед за триумфом Соединенных Штатов в холодной войне. Политики США предполагали, что КПК сочтет практически невозможным противостоять лавине либерализации, вызванной падением Берлинской стены. Согласно той точке зрения, помогая обогатить Китай, Соединенные Штаты должны были ослабить контроль партии над его экономикой, людьми и политикой, создав условия для постепенного сближения с плюралистическим Западом.
Это было, мягко говоря, просчетом, и отчасти произошло из-за тех методов, которые КПК применяет для реализации своей великой стратегии. Благодаря завидной дисциплине, Пекин долгое время маскировал свое намерение бросить вызов и свергнуть либеральный порядок, возглавляемый США. Пекин позаимствовал западные технологии, которые, по мнению американцев, должны были демократизировать Китай, и вместо этого использовал их для наблюдения и контроля над своим народом, а также для нацеливания на все большую часть мирового населения за пределами Китая. Китайская компартия теперь систематически взращивает западные корпорации и инвесторов, которые, в свою очередь, уважают политику Китая и даже лоббируют направление своих капиталов так, чтобы это отвечало интересам КПК.
Все методы Пекина — это проявления «политической войны» — термин, который американский дипломат Джордж Кеннан, главный архитектор стратегии сдерживания времен холодной войны, использовал в меморандуме 1948 года, чтобы описать «использование всех средств, находящихся в распоряжении нации, за исключением войны, для достижения своих национальных целей». Кеннан считал Советский Союз «наиболее изощренным и эффективным» в ведении политической войны. Если бы Кеннан был жив сегодня, он удивился бы тому, насколько Пекин смог усовершенствовать эту политику Кремля.
Известный меморандум Кеннана был предназначен для того, чтобы разубедить сотрудников национальной безопасности США в «широкой общественной приверженности концепции фундаментального различия между миром и войной». Он надеялся, что американцы смогут избавиться от этого недостатка и научиться сражаться в политической сфере, чтобы предотвратить потенциально катастрофический военный конфликт с Советским Союзом. В значительной степени Вашингтон поступил именно так, мобилизовав партнеров на всех континентах для сдерживания советского влияния.
Сегодня свободные и открытые общества снова начинают мириться с реальностью политической войны. На этот раз, однако, кампанией руководит другой тип коммунистической страны — страна, которая обладает не только военной мощью, но и огромным экономическим потенциалом, основанном на ее квази-рыночной версии капитализма и систематического воровства технологий за рубежом. Опросы показывают, что широкая общественность в Соединенных Штатах, европейских и некоторых азиатских странах наконец-то осознала злобный характер китайского режима и его глобальные амбиции, хотя у такого подхода есть и противники — финансисты, предприниматели и бывшие высокопоставленные официальные лица, которые извлекли выгоду из взаимодействия с Китаем. Это не должно вызывать удивления, учитывая то, как КПК вела себя в последние годы: скрывала первоначальную вспышку covid-19, атаковала индийские войска на китайско-индийской границе, всячески тормозила торговлю с Австралией, подавляла верховенство закона в Гонконге и усиливала кампанию геноцида против уйгуров и других этнических меньшинств в Китае.

«Скрывать свои возможности и дожидаться своего часа»

Эти агрессивные шаги представляют собой просто новую фазу стратегии, существующей уже несколько десятилетий. При написании своей недавней книги «Долгая игра» американский ученый Раш Доши подробно изучил речи китайских лидеров, политические документы и мемуары, чтобы задокументировать то, как Пекин задумывал ликвидировать американское влияние во всем мире. По словам Доши, который сейчас работает в американском Совете национальной безопасности в качестве директора по Китаю, лидеров КПК сильно потрясли три события: продемократические протесты 1989 года на площади Тяньаньмэнь, однозначная победа под руководством США над силами иракского диктатора Саддама Хусейна в начале 1991 года и распад Советского Союза в том же году. «Протесты на площади Тяньаньмэнь напомнили Пекину об американской идеологической угрозе; быстрая победа в войне в Персидском заливе напомнила ему об американской военной угрозе; а потеря общего с Америкой противника в виде СССР напомнила ему об американской геополитической угрозе, — писал Доши. — Но вскоре Соединенные Штаты быстро заменили Советский Союз как главную проблему безопасности Китая, что, в свою очередь, привело к новой великой стратегии, и родилась идущая вот уже тридцать лет борьба за смену американского могущества и американского однополярного мира».
Новая «Великая стратегия Китая» была направлена сначала на ослабление влияния США в Азии, затем на более открытое вытеснение американского присутствия из региона и, в конечном итоге, на господство в глобальном порядке, более подходящем для модели управления, существующей в Пекине. Эта модель не просто авторитарна; это «неототалитаризм», по словам Цай Ся, которая 15 лет проработала профессором в главном храме коммунистической идеологии Китая: Центральной партийной школе в Пекине. Цай, которая сейчас живет в изгнании в Соединенных Штатах, недавно подробно описала свою ссору с КПК на страницах Foreign Affairs и написала в другом месте, что «фундаментальные интересы КПК и ее базовый подход к использованию [Соединенных Штатов] в своих интересах при сохранении враждебности по отношению к ним не изменились за последние семьдесят лет».
Си Цзиньпин не был инициатором стратегии партии, утверждает Цай. Он просто перевел ее в более открытую и агрессивную фазу. Если бы наблюдатели более внимательно обдумали заповедь бывшего китайского лидера Дэн Сяопина для Китая «скрывать свои возможности, дожидаться своего часа», они бы поняли, что подход Дэна всегда задумывался всего лишь как переходный этап до тех пор, пока Китай не станет достаточно сильным, чтобы открыто бросить вызов США.
Теперь этот момент настал, и Пекин больше не пытается скрывать свои глобальные амбиции. Сегодня партийные лозунги призывают Китай «занять центральное место» в мире и построить «мировое сообщество с общей судьбы человечества». Этот момент ярко проявился на Аляске в марте во время первой личной встречи между высокопоставленными чиновниками администрации Байдена и их китайскими коллегами. В своих вступительных заявлениях китайцы воспользовались трансляцией встречи международным телевидением, чтобы прочитать лекцию американцам. «Я не думаю, что подавляющее большинство стран мира признают, что универсальные ценности, отстаиваемые Соединенными Штатами, или что глобальные взгляды США могут отражать международное общественное мнение», — сказал высокопоставленный китайский дипломат Ян Цзечи в основной части своей тщательно прописанной обличительной речи. Ян противопоставил «демократию в американском стиле» тому, что он назвал «демократией в китайском стиле». Последняя, как он утверждал, пользуется «широкой поддержкой китайского народа», в то время как «многие люди в Соединенных Штатах на самом деле мало верят в американскую демократию».
Монолог Яна был настолько захватывающим, что наиболее важный вывод был легко упущен из виду в большей части освещения этой встречи в прессе: Пекин использовал свое время перед камерами, чтобы открыто заявить о своей заявке на мировое лидерство. Ян следовал инструкциям Си Цзиньпина, провозглашенным им на 19-м съезде партии в октябре 2017 года, когда китайский лидер призвал партийные кадры усилить их идеологическое «лидерство» и «силу партийной линии» в защиту тоталитарной разновидности социализма в Пекине. На это проницательно указал известный американский эксперт по Китаю Мэтью Джонсон. Этот процесс борьбы и побед в идеологических битвах на мировой арене получил тогда официальное название «великая борьба».

Лучшая защита

Кеннан считал экономическое управление государством жизненно важным компонентом политической войны, и включение КПК экономического оружия в свою великую стратегию не удивило бы его. Экономические цели Пекина сформулированы в политике, называемой «двойным обращением», которая ставит во главу угла внутреннее потребление (внутреннее обращение) над зависимостью от внешних рынков (внешнее обращение). Внимательный взгляд показывает, что эту китайскую стратегию можно рассматривать как «наступательный рычаг» — подход, разработанный для уменьшения зависимости Китая от импорта высокотехнологичных товаров (при одновременном повышении зависимости мировых цепочек поставок технологий от Китая) и обеспечения ему способности легко заменить импорт из одной страны таким же импортом из другой, а также использовать экономические рычаги влияния Китая для продвижения политических целей КПК по всему миру.
КПК пытается использовать эту стратегию в качестве важного элемента защиты. «Мы должны поддерживать и укреплять наше превосходство по всей производственной цепочке… и мы должны усиливать зависимость международных производственных цепочек от Китая, создав мощную систему контрмер и сдержек против иностранцев, которые искусственно прекращают поставки (в Китай)», — пояснил Си Цзиньпин в своем историческом выступлении в прошлом году. На практике же Китай все активнее играет в нападении. В последние годы Пекин ограничил торговлю и туризм с Канадой, Японией, Монголией, Норвегией, Филиппинами, Южной Кореей и другими странами, чтобы добиться изменений в их законах и судебной практике.
Самая агрессивная из этих кампаний — кампания, развернутая КПК против Австралии. Более года назад Австралия предложила Всемирной организации здравоохранения расследовать причины пандемии covid-19. Идею поддержали почти все члены Всемирной ассамблеи здравоохранения, но Пекин решил наказать Канберру за ее безрассудство. Вскоре Китай начал ограничивать импорт австралийской говядины, ячменя, вина, угля и омаров. Затем КПК опубликовала список из 14 так называемых «споров», которые, по сути, являются политическими требованиями, выдвинутыми к австралийскому правительству, включая отмену Канберрой законов, призванных противодействовать тайным операциям влияния КПК в Австралии. Расчет строился на то, чтобы заткнуть рот австралийской прессе, подавлять критику в адрес Пекина и добиваться уступок территориальным претензиям Китая в Южно-Китайском море. Китай нацелился на Австралию именно с той наступательной экономической стратегией, которую описывают речи Си Цзиньпина и партийные документы. Так что, по крайней мере в том, что касается большой стратегии, Си — это человек слова.

***
Демократия против тирании

Во время своего визита в Пекин в 1995 году американская демократическая активистка Димон Лю встретилась с бывшим высокопоставленным китайским чиновником, сочувствующим демократическим реформам. Он сказал Лю об американо-китайских отношениях такие слова, о которых она никогда не забывала: «Если соперничество основано на интересах, то победит тирания. Если соревнование основано на ценностях, то победит демократия».
Провал недавней попытки Пекина заставить Австралию подчиниться политике Китая хорошо иллюстрирует этот момент. Лидеры КПК сделали ставку на то, что австралийские предприятия, пострадавшие от целенаправленного торгового эмбарго, будут лоббировать свое правительство, чтобы оно пошло на политические уступки Пекину. Но жители Австралии, в том числе руководители предприятий и экспортеры, понимали, что принятие ультиматума Китая будет означать подчинение новому опасному миропорядку. Австралийские предприятия понесли убытки, выдержали эмбарго и нашли новые рынки сбыта. Австралийцы решили, что их суверенитет важнее продажи омаров, что, несомненно, поставило в тупик тех в Пекине, которые полагали, что Канберра поставит экономические интересы Австралии выше ее базовых ценностей. КПК, уже однажды разыграв эту карту, не сможет сделать это снова с большим эффектом в Австралии или где-либо еще, до тех пор, пока демократии будут внимательно следить за тем, что поставлено на кон.
КПК совершенно ясно дала понять свое стремление к мировому превосходству, и официальные лица в Вашингтоне наконец перестали притворяться, что не понимают этого. Американцы, европейцы и люди во всем мире теперь все яснее осознают истинные намерения Пекина и источники его враждебного поведения. Избранные лидеры должны теперь сделать следующий шаг: применить свою новую жесткую линию не только по отношению к Пекину, но и к элитным институтам в своих собственных обществах, которые должны присоединиться к борьбе против КПК. Поскольку компании являются субъектами экономики, а не политики, наше правительство обязано установить для них руководящие принципы взаимодействия с противниками. Благодаря новым строгим параметрам таких принципов Вашингтон может уравнять правила игры для всех американских фирм, обновив их приверженность 245-летнему эксперименту Соединенных Штатов с демократией вместо того, чтобы поддаваться на эксперименты китайского руководства с неототалитаризмом.
Однако без таких строгих указаний американские фирмы, деньги и институты будут по-прежнему принуждаться к служению целям Пекина, а не демократическим принципам.

***
Мэтт Поттинджерв 2019-2021 годах работал заместителем советника президента США по вопросам национальной безопасности. В настоящее время является старшим советником в Marathon Initiative (американская некоммерческая исследовательская организация в области внешней политики и безопасности, тесно связанная с американским политическим истеблишментом: Белым домом, государственным департаментом и министерством обороны США — прим. ред.).

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Оригинал публикации:

Читать полностью здесь

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments